МЕЧТА, КОТОРАЯ НЕ СБЫЛАСЬ
  • С семьей
    С семьей
  • С женой
    С женой
168
Говорят, мечтать обязательно нужно. И хорошо, когда мечты сбываются. Но в жизни бывает так, что неожиданный случай рушит всю дальнейшую судьбу. И все прежние, идущие с юных лет намерения вдруг становятся несбыточными. Так в свое время произошло с моим младшим братом Валерием, который из-за случайной юношеской травмы так и не смог стать летчиком. Но, несмотря на это, он сумел найти себя в другом нужном деле, и крушение мечты не обернулось крушением его судьбы... Сегодня, на склоне лет, я часто вспоминаю уже ушедшего в мир иной брата, наше общее, давно растворившееся в прожитых годах бронницкое детство, отчий дом на Красноармейской улице, откуда Валерий ушел сначала в армию, а после – в свою самостоятельную и беспокойную взрослую жизнь...
Он родился в Бронницах в довоенном 1939 году. Наш папа назвал его Валерием не просто так, а в честь легендарного советского летчика Валерия Чкалова, трагически погибшего за год до рождения брата. Перед отправкой на фронт, в конце 1942 года, отец взял трехлетнего малыша на руки и, прощаясь с нами, сказал: «Когда Валерка вырастит, он у нас обязательно станет военным пилотом».
Наш родитель домой с войны не вернулся: погиб в 1943-м под Курском. Об отцовской мечте моему подросшему брату рассказала наша мама. И Валерий уже со школы готовил себя к армейской летной профессии: читал книги о военной авиации и знаменитых пилотах, занимался разными видами спорта. И при этом, обучаясь во второй школе, которая тогда располагалась по ул. Советской, хорошо успевал по всем предметам. Зная его, никто из одноклассников не сомневался в том, что этот целеустремленный парень будет летать.
Беда случилась на самом финише школьной учебы, в период выпускных экзаменов. Как и все тогдашние десятиклассники-выпускники, брат пересдавал в спортзале обязательные в то время нормы комплекса ГТО. И кто бы мог подумать, что, выполняя упражнения на кольцах, хорошо подготовленный парень вдруг сорвется и со всего маху рухнет вниз. В итоге – серьезный перелом ноги и повреждение связок. Мой брат надолго попал на больничную койку, а сломанная нога находилась на вытяжке с гирями.
Понимая ситуацию, три оставшиеся экзамена школьные учителя принимали у него прямо в больничной палате. А после, до самой осени, Валера передвигался на костылях, практически заново учился ходить. Инвалидом не стал, но последствия травмы помешали ему осуществить свою заветную мечту. Когда пришло время призыва в армию, ему дали отсрочку. Но он настойчиво просил, чтобы его призвали в военную авиацию и дали направление в летное училище. Через год призывника отправляют служить на армейский аэродром, но медкомиссия уже тогда вынесла свой суровый приговор – о летном училище придется забыть.
Но парень не мог с этим смириться... На аэродроме Арциз, куда он в апреле 1960 года попал служить, было создано крупное военно-летное формирование. Там, как я позже узнала, дислоцировался 37-й военно-транспортный авиационный полк и войсковая часть №54918 (ранее – 37-й тяжелый бомбардировочный авиаполк), вошедший в состав 6-й гвардейской Запорожской Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого военно-транспортной авиационной дивизии со штабом в Кривом Роге. На вооружении у авиаобъединения в то время находились самолеты Ан-12, а в хозяйстве – все необходимые аэродромные службы.
Там же имелось училище, которое готовило в том числе военных радистов. И мой целеустремленный брат его успешно окончил. Пусть военным пилотом стать не получилось, но сержант Латрыгин после учебки все три года служил рядом с военными самолетами. Конечно, ему, наверняка, было больно смотреть на то, как мимо него каждый день в небо взмывали крылатые машины. Но молодой солдат не раскисал: сумел стать отличным специалистом, отличником боевой и политической подготовки.
В 1963 году Валерий, отслужив, возвратился в Бронницы. И немного отдохнув в родительском доме, сразу начал искать работу. Устроиться по своей армейской специальности ему не удалось. Он пошел работать в типографию тогдашнего испытательного полигона – простым агентом по снабжению. Регулярно ездил на стареньком «ЗИЛе» в Москву, где приобретал необходимую для типографии рулонную газетную бумагу, краску для печатников и необходимые запчасти.
Однажды, будучи в столице, он прочитал интересное для себя объявление. Там сообщалась, что организация осуществляет набор молодежи для обучения по специальности радист-радиолокаторщик высшей квалификации. На следующий день Валерий побывал там, ему предложили полугодовую учебу, но по иному – необычному профилю. Парень, подумав, согласился. С той поры он, по разрешению директора типографии, два раза в неделю ездил на занятия в Москву.
Через шесть месяцев, когда брат на отлично сдал все квалификационные экзамены, ему предложили продолжить учебу и стать радистом широкого профиля. Он согласился и начал учиться дальше. В процессе обучения из самых успешных курсантов (в их число включили и Валерия) была создана особая спецгруппа. Их сразу перевели на казарменное положение и поставили на полное гособеспечение: одевали, обували, кормили и даже платили стипендию.
Помню, мама по этому поводу очень переживала за Валеру. И все время пыталась расспросить, на кого он учится и куда его потом отправят. Но брат неохотно разъяснял, что, мол, их учеба и работа носят секретный характер – все давали расписку о неразглашении. Поэтому то, чем конкретно занимался брат, мы так и не узнали. После окончания этих спецкурсов Валеру ненадолго отпустили в Бронницы. Он уволился из редакции и сообщил нам, что уезжает в длительную служебную командировку на Крайний Север.
Больше месяца от брата не было никаких известий: как в воду канул. А после пришло письмо, в котором было написано, что у него все в порядке – жив, здоров, работает. Откуда пришло письмо: мы так толком и не поняли – названия на штемпеле какие-то нам совершенно незнакомые. Но главное для нас и, особенно для беспокоящейся матери, то, что у сына все нормально. Хоть и находится, как он сообщил, в очень холодном и безлюдном краю, где мороз под 40-50 градусов. Доставили их туда на вертолете – на другом транспорте не доберешься.
На такой зимовке главное – не замерзнуть на леденящем ветру. Спасает от этого большой снежный покров: частые и сильные метели. Они, порой, чуть не доверху засыпают вагончик, где размещается рация, Валера с напарником и все остальное хозяйство. А рядом небольшая вышка для антенны, с приборами для измерения температурного режима. Основная работа ночью, а днем – приготовление еды и другие хозяйственные дела. Необходимые продукты, одежду и другие вещи им регулярно сбрасывали с вертолета.
Первые три года такой работы моего брата прошли без отпуска. Думаю, не каждый из нынешних молодых людей смог бы выдержать столь тяжелый повседневный быт. Ведь никаких условий для нормальной деятельности и проживания в тех необжитых местах не было. Командировали радистов только парами – в одиночку тяжело и опасно. Даже белье и одежду командированным радистам постирать было негде – все необходимые комплекты (летние и зимние) им регулярно доставлялись по воздуху.
Еду они себе готовили сами на костре, а питались в основном дешевыми консервами, что, безусловно, отражалось на здоровье. Но самая главная беда такой работы в северной глуши – это серьезная опасность нападения диких животных. Поэтому охотничьи ружья у Валеры и его напарника всегда были заряжены. Брат много позже рассказал мне о том, что за период своих долгих северных командировок он убил трех медведей-шатунов. Один из них, самый крупный и свирепый едва не перевернул вагончик, где находился радист, и не расправился с ним...
Огромный зверь пришел к нему «на огонек» глухой зимней ночью. В то время Валерий работал один: его напарник, не сумевший приспособиться к столь тяжелым условиям, расторг трудовой договор, и прибывший вертолет увез его на «большую землю». Брату обещали со временем найти замену, но какое-то время работать пришлось в одиночку. Медведь, почуяв по запаху человеческое жилье, заревел и своими огромным лапами стал сильно раскачивать вагончик. Он царапал стены, давил на них, стремясь проломить дверь и проникнуть внутрь. Казалось, еще немного, и вагончик просто не выдержит такого дикого напора.
Валере пришлось спасать свою жизнь с оружием в руках. Он резко открыл дверь и, когда в проеме показалась оскаленная медвежья морда, выстрелил сразу из двух стволов. Шатун тяжело захрипел, в последний раз сильно ударил по обшивке двери и рухнул наземь. Почти две недели брат снимал с него шкуру, которая после хорошо согревала его в лютые морозы. А медвежатины, которую засолил, ему хватило до самой весны...
После отработки договорного срока, последующего написания многочисленных отчетов и двухмесячного отпуска Валерия отправили в такую же длительную командировку на Северный Урал. Затем было Забайкалье, а после – глухой таежный массив, находящийся недалеко от строящейся в то время Байкало-Амурской магистрали. Во время работы близ БАМа, брату в то время уже опытному и видавшему виды радисту, вдруг прислали не напарника, а напарницу.
Валерий сначала очень удивился: как девушка сможет выжить в такой спартанской обстановке и справиться с большой физической нагрузкой. Но, когда увидел свою напарницу в деле, в повседневной нелегкой работе, узнал ее непростую биографию, сразу понял, что ему повезло. Со временем они отлично сработались, а в дальнейшем между ними сложились дружеские, а после – более близкие отношения. Брат в то время даже перестал жалеть о своей несбывшейся мечте.... К нам, в Бронницы, Валерий с Лидой приезжали уже как муж и жена. Через два года Лида забеременела, и у молодых супругов родилась любимая дочка Юля.
В сибирской тайге семейная пара радистов проработала еще два договорных срока – семь очень трудных лет. За это время им еще многое довелось пережить: долгие и суровые зимы, почти постоянную нехватку самого необходимого, немало случаев, каждый из которых мог закончиться для них трагически. К примеру, однажды, в особенно вьюжный и морозный период, когда вертолеты долго к ним не прилетали и начались проблемы с доставкой продуктов, Валерий решился пойти на охоту. Думал: подстрелю где-нибудь поблизости зайца...
Но охотничий азарт увлек его в лесную чащу, а метель почти замела лыжный след... Плутая кругами, он только чудом разглядел в ночи мерцающий огонек их теплушки. Добрался из последних сил и, открыв дверь, упал без сознания... Лида всю ночь обтирала мужа спиртом с ног до головы, а после сильнейшей простуды у него почти две недели не спадала высокая температура. Но тогда жена сделала все для того, чтобы нить его судьбы не оборвалась...
Конечно, вести столь суровый образ жизни супругам-связистам было непросто. Особенно, когда появилась на свет и подросла их дочь. С ее учебой, как мне рассказали, пришлось пережить немало серьезных проблем. Сначала родителя сами, по учебникам, обучали Юлию основам школьных предметов. А экзамены девочка сдавала в ближайших к месту работы родителей поселках. Судя по отзывам, ребенок, выросший на природе, оказался очень способным: Юля смогла успешно окончить десятилетку, а после получить образование в двух столичных вузах. Забегая вперед, скажу, что сегодня она успешно работает референтом в одной из военных организаций.
В свое время родителям, которые отработали на своей нелегкой договорной службе полный срок, выделили квартиру в подмосковном г.Железнодорожный. Валере, уже привыкшему к жизни на природе, этот новый микрорайон понравился. Рядом начинался лес, куда он после ухода на заслуженный отдых, часто ходил. И не просто ходил, а стал заниматься поиском заготовок для резьбы по дереву.
Бывший радист в то время увлекся самостоятельным изготовлением необходимых в домашнем быту предметов. Причем, это были не только оригинальные резные полки и стулья. Большая часть мебели в их квартире была сделана руками моего брата. А еще он, благодаря своему увлечению, смастерил из дерева, без единого гвоздя, все башни московского Кремля – только в малом масштабе.
Все, кто побывал в гостях у Валерия, с удивлением и восторгом смотрели на это необычное произведение его умелых рук... Однако с годами суровая кочевая жизнь и перенесенные испытания отозвались пенсионеру тяжелым, неизлечимым недугом. Два года назад мой младший брат ушел из жизни... Я знаю: путь, который он прошел на земле, был очень тернистым. На его долю выпало столько житейских и иных тягот, что хватило бы на десятерых. Не давала ему душевного покоя и давняя, несбывшаяся мечта о небе...
Но как бы то ни было, сегодня я пишу о брате с пониманием, с теплотой и гордостью. Валерий до конца своих дней оставался сильным, добрым и очень порядочным человеком. Он сумел оставить о себе добрую и долгую память. Такая память гораздо сильнее времени и смерти.
Елизавета СМИРНОВА-ЛАТРЫГИНА
Назад