Бронницкие НОВОСТИ

– Лев Андреевич, кто ваши родители, когда они осели в Бронницах. Сколько у вас сестер и братьев?

– Наша семья перебралась в Бронницы после революции. Слышал, что нас, детей, было 12, Но я помню только 10, из которых 5 – умерли в детстве. Родился я в 1928 г. в старой бронницкой больнице. Семья жила тогда в Каширском переулке в доме №3. Позже перевезли дом из с.Давыдова на Почтамтский переулок. Отец в начале века служил в царской армии сапером, после был служащим: работал в магазине кладовщиком. Он во всем любил аккуратность и меня приучал к этому. А еще был заядлым огородником, первым начал выращивать в Бронницах помидоры. Умер он в 1946 г., похоронен на старом кладбище. Мать окончила 4 класса церковно-приходской школы. Привила любовь к чтению всем нам. Два года была комендантом Бронницкого колхозного рынка. Занималась общественной деятельностью. В составе профделегации встречалась в Москве с Кларой Цеткин. Умерла в 1942 г. в Средней Азии, куда эвакуировалась почти вся наша семья. В Бронницах в 1941-1943 гг. оставался только отец. Его постоянно навещал мой старший брат Аркадий, бомбардировочный полк которого находился под Ногинском. Средний брат Вячеслав с 1939 по 1946 гг. служил на Дальнем Востоке.

– Любой человек начинается с детства. Что запомнилось вам с той давней поры?

– Как и все мальчишки Почтамтского переулка и прилегающих к нему Кожурновской и Новобронницкой, я рос уличным сорванцом. В нашу ватагу входили ребята разного возраста: от малолеток вроде меня и моих друзей – Вити Чернышева и Мити Назарова, до вполне взрослых ребят, которых в начале войны сразу забрали в армию. Часто играли в казаки-разбойники в овраге за городским кладбищем. Особым вниманием для игры пользовалось кладбище при церкви Ильи Пророка. Там было много гранитных памятников. Позже их растащили: в начале войны для строительства дотов, а после  – на иные нужды. Летом мы играли в расшибалку и клек. Зимой катались с Ширяевой горки на берегу Бельского на самодельных лыжах, коньках и рулетках. Часто ходили на рыбалку. На р.Велинке у меня было два любимых места: одно у моста, а другое  – у омута, рядом с мельницей. За раз я приносил домой 2-3 десятка пескарей или окуньков. Мать жарила их или варила уху. Основным летним занятием у нас было купание. На Москве-реке в те годы оборудовали пляжи с чистым песком, мостками для захода в воду, раздевалками, киосками для продажи газводы. На берегу сооружали 5-метровый трамплин – длинную доску, закрепленную на берегу. Я вначале боялся прыгать с него, но потом осмелел: даже нырял вниз головой. Но у меня были и свои домашние обязанности: я регулярно ходил за водой к ближайшей колонке. Для этого отец достал мне ведро литров на 5-6. Поощрялись мои походы на рыбалку и за грибами. Вначале ходил в Бронницкий лес, потом  – в Пушкинский, а перед войной  – в Панинский. Собранные грибы жарились, солились, сушились и были реальным подспорьем для семьи.

– Говорят, тогда по Москве-реке регулярно ходили пароходы – пассажирские, грузовые. А еще в Бронницах были знатные пойменные луга...

– В городе имелась своя пассажирская и грузовая пристань. Моста через Москву-реку тогда не было, ходил паром. Пароходы оставляли за собой большие волны. И мы, купаясь, старались как можно быстрее доплыть до них и покачаться. Когда проходили баржи, подплывали к ним, хватались руками за борта и плыли на буксире в сторону Велино. Про бронницкие луга следует сказать особо. Перед началом войны курсы “Выстрел”, командование которых размещалось напротив стадиона, на ул. Красной, превратило эти луга в стрельбище. На нем были выстроены блиндажи, из которых во время учений стреляли из винтовок и пулеметов по мишеням. Перед стрельбами все дороги к лугу оцеплялись. Именно здесь до войны, как я слышал, прошли крупные военные сборы, вошедшие в историю под названием “Бронницкие маневры”. Мы, пацаны, в блиндажах находили стреляные гильзы, иногда и полностью снаряженные. Из гильз с порохом делали петарды, которые называли шутихами. Кстати, курсы “Выстрел” стали тогда не просто “градообразующим объектом”, а “народообразующим”. Многие женщины города, в том числе и моя сестра Мария, выходили замуж за офицеров. Выпускники этих курсов, по-видимому, сыграли заметную роль и в ВОВ. Среди них два офицера стали маршалами. Начальником курсов был генерал Гончарук, с сыном которого, Владимиром, я проработал в ЦКБ “Алмаз” двадцать лет  – с 1968 по 1988 гг.(на снимке я -в 60-е годы)

– Когда начался школьный этап вашей биографии? Чем увлекались в период учебы?

– Я научился читать в 7 лет. Потому в начальную школу пошел на год раньше. Учебу начал 1935 г., а закончил в 1939 г. с почетной грамотой. Моей первой учительницей стала Е.Н.Полевая. В 5-м классе учился во дворе РИКа, в 6-м классе, это было в 1941 г., я начал заниматься в школе за почтой. Из учителей этого периода помню преподавателя географии Ф.А.Овчинникова. Он погиб в начале ВОВ, его фамилия есть на мемориальных плитах у Вечного огня. Перед войной занимался в кружке живописи при кинотеатре. Вел его наш сосед Г.Г.Поляков. Рисовали натюрморты и пейзажи. До сих пор помню, живописные березы на задней стороне кладбища при церкви Ильи Пророка. Еще с детства увлекался книгочтением. В городскую библиотеку ходил с первого по десятый класс. В ее детской части тогда хозяйничала В.Д.Терещенко. На 2-м этаже были книги для взрослых и читальный зал, который я посещал, просматривая старинные книги. А еще, как и все бронницкие мальчишки, любил смотреть кино. Угловой дом, где располагался кинотеатр, сохранился до наших дней. Многие тогдашние фильмы мы смотрели по нескольку раз. Помню в фильме “Если завтра война” части РККА легко разбивают врага на чужой территории. Был в городе и летний кинотеатр. Последний кинофильм моего детства – “Музыкальная история” с Лемешевым в главной роли. Это было в октябре 1941 г., а через пару дней почти вся наша семья уехала в эвакуацию: немец подходил к Москве. Продолжил я учебу в 7-м классе уже в Узбекистане.

– Война оставила след в памяти всех, кто жил в то время. А каким, к примеру, вам запомнилось 22 июня 1941 г. ?

– Утром я с группой пионеров отправился на экскурсию в Москву, в парк Сокольники. Ехали туда на открытых полуторках, сидели на досках. Там мы ходили по аттракционам, смотрели. В середине дня взрослый народ стал собираться у репродукторов, висевших на столбах. Молотов сообщил о начале войны. Отнеслись к этому спокойно: были убеждены, что будем воевать на чужой территории. Ответим врагу “малой кровью, могучим ударом”. Обратно возвращались по железной дороге с Казанского вокзала. На ст.Бронницы прибыли ночью, заночевали на вокзальчике. Помню, я спал на подоконнике... А потом начались налеты на Москву. Мы видели немецкие бомбардировщики, рвавшиеся к столице. Помню, в куполе колокольни сняли несколько листов обшивки для наблюдения за небом. Тогда же была разобрана церковка Св.Романа на окраине с.Федино. Говорили, что она была ориентиром для немецких пилотов. Все жалели эту церковь. Я позднее читал, что она была шедевром русского зодчества. Напротив террасы нашего дома росла ветла огромных размеров. Во время налетов я залезал на самую высокую ветку и видел всполохи от взрывов со стороны Москвы...

– Где учились после возвращения из эвакуации? Что тогда запомнилось?

– Мы вернулись в августе 1943 г., а осенью я пошел в “красную” школу. В 9-м и 10-м классах некоторые учителя оказали на меня большое влияние. Например, К.В.Князятов, преподававший химию. Но запомнился он мне тем, что еще с дореволюционных времен имел большую коллекцию репродукций картин русских художников из Третьяковки. Эти картины он вывешивал в зале на втором этаже школы. А на переменах ходил с указкой, комментируя содержание полотен. Наша учительница русского языка и литературы Сугак, эвакуированная из Украины, научила меня писать сочинения. Написал их на “отлично” на выпускных экзаменах в школе и на вступительных экзаменах в МЭИ. В то время у ребят были уроки военной подготовки, где учили шагать строем и изучали трехлинейку Мосина. Девушек готовили в санитарки. Их обучал М.А.Амосов, хирург, главврач горбольницы. Самым заметным в школе был ее директор  – Н.Г.Соболев. В то время ему было 45 лет. Ходил в полувоенной форме, преподавал физику. А еще обучал танцам и.на уроках физкультуры показывал, как надо крутиться на турнике. Самым ярким событием моей учебы в 10 классе, конечно, был день Победы – 9 мая. Услышав по радио радостную и долгожданную весть, все горожане высыпали на улицу. Вся площадь перед собором и Советская улица были заполнены народом...

– А когда поступили в МЭИ? Трудно ли это тогда было?

– Сразу после окончания школы я поехал поступать в энергетический институт, расположенный в Лефортово на ул.Красноказарменной. Вступительные экзамены прошли буднично. Смущало одно: примут ли меня на радиофак. В институт поступало много фронтовиков. Им достаточно было удовлетворительно сдать экзамены, и их вне конкурса зачисляли в студенты. Абитуриенты с золотыми медалями имели тоже какие-то же поблажки. Остальным, в числе которых был и я, необходимо было набрать проходные 17 баллов. После экзаменов всех собрали в самую большую аудиторию и зачитали списки принятых. Я обрадовался, когда услышал свою фамилию. После этого председатель комиссии, старичок профессорского вида, попросил меня подойти к нему. Когда я подошел, он погладил меня по голове и назвал единственным, кто написал сочинение на “отлично”. На факультете я попал в группу Р4-45. Весь сентябрь мы трудились на строительстве одного из корпусов института. Выбрали меня старостой группы, так как я жил в общежитии. В то время на старосту ложились значительные хозяйственные обязанности: получать у завхоза, а потом раздавать ватман для черчения, карандаши, ластики, продовольственные карточки и т.д. Пробыл я старостой все годы учебы. В первый год учебы произошли два памятных события: смерть отца 7 января 1946 г. и рождение сына Андрея 5 февраля 1946 г.(я был женатым студентом). Отец умер во время моей зимней сессии. После похорон я с трудом сдал экзамен по начертательной геометрии.

– Как попали в секретное КБ?

– После окончания нами 5-го курса на факультет приехал академик И.С.Брук, руководивший лабораторией в Энергетическом институте АН СССР. Цель его приезда – отобрать нескольких студентов для разработки цифровой ЭВМ. Он выбрал двух, в том числе и меня. Арифметическое устройство электронной машины М-1 стало и темой моей дипломной работы. За полгода я, конечно, не смог разработать устройство, ибо только в АН узнал о двоичной системе исчисления. Роль моя была скромной и сводилась к разработке отдельных каскадов устройства и в отладке его после монтажа. Цифровая вычислительная техника делала тогда самые первые шаги. В марте 1951 г. академик отвез меня с этой работой в родной институт, где я защитился на “отлично”. После окончания МЭИ мне дали адрес организации, где предстояло работать инженером, и сказали куда надо явиться. Когда начал работать, мне выделили 8-метровую комнату в финском домике. Он входил в состав спецпоселка нашего предприятия и назывался “Поселок сотый”. Потом в 1953 г. получил комнату в квартире по ул.Молотова. После защиты кандидатской диссертации отдали и 2-ю комнату в этой квартире. В 1963 г. я окончил аспирантуру предприятия по специальности “вычислительная техника”. Имею ученую степень кандидата технических наук и ученое звание ст.научного сотрудника. Наше предприятие в 1951 г. называлось КБ-1. Фирму С.П.Королева, разработчика космических ракет, называли тогда КБ-2. Создавалось наше предприятие по указанию И.В.Сталина, а организовывал его Л.П.Берия. Главными конструкторами были известный ученый П.Н.Куксенко и выпускник Академии связи – С.Л.Берия-сын. Начало деятельности нашего предприятия относят к 1947 г. Но стремительный рост его происходил в 1950-52 гг. С факультета взяли практически весь наш выпуск. Используя свои возможности, Берия-отец перевез туда всю немецкую фирму “Аскания”, разрабатывавшую во время войны оборудование для немецких ракет ФАУ-1 и ФАУ-2. Много было и специалистов из числа наших политзаключенных и немцев.

– Судя по воспоминаниям, вы работали “шарашке” вместе с политзаключенными...

– Когда наше подразделение влили в состав отдела № 36, моим начальником стал заключенный. Фамилию его нам не называли. В техотчетах о проделанной работе он подписывался трехзначным числом. В особо ответственных работах ставил печать с тем же номером. Срок у него был 7 лет, которые ему дали за анекдот, рассказанный слушателям военно-морского училища в Ленинграде, где он был преподавателем. Из-за таких заключенных наше предприятие называли “шарашкиной конторой”. Такую же “шарагу” описал Солженицын в “Круге первом”. Некоторые заключенные занимали серьезные должности: были заместителями начальников лабораторий и цехов, консультантами. Всех освободили в 1953 г., после смерти Сталина и ареста Берии... В 1957 г. мне довелось работать с профессором Д.Л.Томашевичем. До войны ему дали срок – подписал последнее полетное задание В.Чкалову, выполняя которое легендарный советский летчик погиб. На нашем предприятии Томашевич занимался разработкой ракеты с поворотным крылом. Она управляется не рулями или элеронами, а крылом. Полет этой ракеты я моделировал на АВМ (аналоговой вычислительной машине). Довести эту разработку до конца не удалось: наш отдел изменил профиль, и проект передали другим. Когда поступил в КБ-1, меня отправили на 3 месяца в командировку в Ленинград – курировать одну из разработок для нашего предприятия. Я также участвовал в испытаниях разрабатываемой аппаратуры на тряску. Ее ставили в специальный фургон и по ночам возили от московского вокзала до Пулковских высот и обратно.

– А дальше вы трудились на еще более засекреченных объектах...

– Это было фактически одно предприятие, но оно, по соображениям секретности, меняло название. С 1951 г. по 1966 г. называлось п/я 1323, после  – МКБ “Стрела” (до 1972 г.), затем – ЦКБ “Алмаз”, где работал ст.научным сотрудником. Серьезное влияние на меня в то время оказал большой ученый-конструктор Н.М.Сотский. Под его руководством я написал и успешно защитил диссертацию. С 1958 по 1968 гг. работал в теоретическом отделе ОКБ-41: вначале ведущим инженером, потом ст.научным сотрудником и начлабом. Возглавлял лабораторию программирования на космическом объекте в Подмосковье. Он занимал целый лесной массив, а рядом располагался военный городок. В 1965 г. мне поручили составить программу испытаний космической системы. Она затрагивала ряд крупных оборонных предприятий СССР. На обсуждение пригласили смежников. Среди них были С.Н.Хрущев (сын) и С.А.Гегечкори (как позже выяснилось, давно знакомый мне Серго Берия). После ареста отца он год просидел в Лефортово. После его сослали в Свердловск, где работал уже под новой фамилией, а затем перевели в Киев, откуда он и приехал к нам. В 1968 г., по рекомендации врачей, я решил сменить место работы. Меня направили в ОКБ-36. Там я готовил материалы для проектов, ездил в Свердловск и на Балхаш – на испытания. Работу выполнял с группой подчиненных мне инженеров и техников.

– Вы стали изобретателем по роду своей работы. Есть, наверное, и авторские свидетельства?

– Требования к разработкам непрерывно возрастали, а удовлетворить их известными решениями было нельзя. Приходилось постоянно изобретать.
В 1979 г. на закрытой конференции я был причислен к числу лучших изобретателей СССР. Но изобретателем себя не чувствовал, так как оно было вынужденным. У меня 33 авторских свидетельства. Почти все изобретения имели гриф “секретно”.

– Когда ушли на пенсию? Чем занимались после ухода из КБ?

– В 1988 г. я подал заявление об увольнении. Мой трудовой стаж составил 43 года: 6 лет  – учеба в институте, 37 лет – работа. Напряжение и ответственность были столь значительными, что многие мои товарищи ушли в мир иной, не дожив до 60 лет. Выход на пенсию не был спонтанным  – это решение мы приняли совместно с супругой и сыном. Кстати, сын – Андрей Львович пошел по моим стопам: работает начальником сектора ЦКБ “Алмаз”. А на плечах жены многие годы лежали все семейные дела. Я свои силы отдавал работе, часто пропадал в командировках: Ленинград, Подмосковье, Урал, Казахстан... А на пенсии мы с женой основное время года стали проводить в Бронницах. Занимались огородничеством, вскапывая под грядки весь сад. Смерть моей супруги Елены Захаровны стала для меня тяжелой утратой. Она прожила 74 года, из них 56 лет вместе со мной. С 2001 г., став вдовцом, нахожусь в Бронницах постоянно.Сюда приезжает мой сын, внуки и правнук (на снимке я с ним). Здесь мне легче переносить старость...