Бронницкие НОВОСТИ

Перед Новым годом отправились с женой в забег по магазинам. Пока выбирали подарки для детей, притомились и зашли в кафе. Позвонил сын.

– С бабушкой проблемы. Еду к ней. Плачет, говорит, что в Москве что­-то случилось. У вас все в порядке? Может, где­то теракт случился, и она переживает за вас?

– Все нормально, Илья. Про теракт не слышали, посмотрим сейчас новости на айфоне. Выяснишь, что с бабушкой – перезвони.

Через минуту, пробежавшись по ленте новостей, я понял, что в столице, к счастью, никаких взрывов, аварий – обычная предновогодняя жизнь.

Попросил жену позвонить ее маме. Она вмиг расстроилась да ко всему завис ее телефон. Звоню сам. После череды тоскливых гудков, бабушка наконец взяла трубку.

– Что у вас там стряслось? Илья перепугался после разговора с вами....

– Я не могу не плакать. Я хочу знать правду­правду, – это единственное, что я успел понять, остальные слова потонули во всхлипываниях, рыдании.

– Успокойтесь, у нас все в порядке, мы скоро вернемся.

– Не надо от меня ничего скрывать, – и вновь ее слова потонули в сплошных рыданиях.

Пока буквально бежали до парковки, успели позвонить дочери – она живет в Москве, может быть, у нее проблемы? И в ее семье все нормально.

От Белой Дачи до Бронниц в предновогодние дни лучше не ездить, можно настояться в пробках, но нам повезло, промчались с ветерком. На полдороге перезвонил сын.

– Бабушку обманули. У “Дикси” ее встретила какая­то женщина, и она ей отдала карточку с пин­кодом. На карточке у нее было 90 тысяч. ...Плачет, никак пока ее не могу успокоить. Попытаюсь заблокировать карточку.

Бабушке 80 с хвостиком. Но она сохранила бодрость, ясную голову, и за нее мы никогда особо не переживали. Года два назад у м.Выхино, правда, ее обманули мошенники, втянув в заведомо проигрышную лотерею, но она, погоревав немного, догадалась, что местные менты в доле. А поняв это, разыскала старшего и сказала, что ее сын полковник милиции в УВД Москвы, и он будет сильно переживать, что ее здесь обманули, а милиционеры не захотели помочь. Через 5 минут ей вернули деньги. Сына у моей тещи нет, только две дочери.

Пока мы добрались до дома, Илья успел заблокировать карточку. Заодно и дал бабушке лекарство, чтобы снизить зашкалившее давление. Но как только мы переступили порог, теща сразу же перестала плакать и бросилась обнимать свою дочь: “Слава богу, ты не в реанимации!”

С этого места, как водится, мы попросили ее рассказать подробнее.

Ближе к полудню бабушка вышла на обычную прогулку, чтобы нагулять аппетит. Маршрута у нее два: если дождь, снег – вокруг Кожурновки, если обычная российская погода – по берегу Бельского. Когда она переходила дорогу в центре города у “Дикси”, к ней присоседилась некая женщина, в пальто с капюшоном. И слово за слово разговорила ее. Мол, у вас знакомое лицо, она знает всю нашу семью, живет поблизости. Представилась почтальоном.

Бабушка у нас целеустремленная, долгих и пустых разговоров не любит и через какое­то время попыталась отвязаться от разговорчивой почтальонши. Но тут у последней зазвонил телефон.

– Ужас, ужас, – зачастила почтальонша. – Юля в реанимации? Ой­ё­ёй! Хорошо, не скажу ни слова, буду молчать, Рашит. Ужас, ужас!

Услышав мое имя, бабушка враз забеспокоилась: “Что случилось с моим зятем?”

– Да не беспокойтесь, все нормально, – поч­тальонша всем своим видом показывала обратное. – Все уладится, не переживайте.

После настойчивых просьб бабушки, она призналась, что якобы я запрещаю ей рассказать о том, что мы с женой попали в аварию, и она угодила в реанимацию. Через два часа ей будут делать операцию и срочно нужны деньги. А ей, бабушке, говорить об аварии опасно, слабое сердце может не выдержать...

Тут у почтальонши снова зазвонил телефон. И она опять зачастила: “Ужас, ужас! Ой, как плохо! Надо все сделать, чтобы только она не умерла”.

У бабушки при этих словах вмиг испарились и логика, и здравый смысл. Плача и спотыкаясь, она поспешила домой. Почталь­онша ее бережно поддерживала под руку. И продолжала по дороге зомбировать.

Кое­как бабушка доплелась до дома, открыла дверь квартиры, нашла сумку с документами, вытащила банковскую карточку и продиктовала почтальонше пин­код.

– Сколько здесь денег? – поинтересовалась мошенница.

– Девяносто тысяч, моя пенсия копилась...

– Этого мало, нужно двести тысяч.

– У меня больше нет. И дети дома деньги не хранят, – силы покинули бабушку, и она опустилась в передней на пол.

– А где мне взять остальные? Ведь это ваша дочь. Может, если есть золото, срочно его продать?

Тут бабушке позвонил Илья, услышав, что он собирается приехать, почтальонша незаметно выскользнула из квартиры.

– Бог с ним с деньгами, – вздохнула бабушка, закончив рассказ, – главное, что вы все живы­здоровы.

– Обидно, что на пустом месте обманули, – протянул я. – Надо написать заявление в полицию и узнать, успела или нет снять мошенница деньги с карточки.

Сын связался с одноклассником, работающим в полиции и объяснил ему ситуацию с бабушкой. Жена начала звонить в банк. Бабушка между тем подобрала с пола сумку и начала собирать выпавшие из нее во время поиска карточки, документы и прочие вещи, которые водятся у женщин в этой ручной клади.

– Ой, а почему она здесь! – воскликнула она через несколько минут, – я же ее отдала своими руками...

В руках бабушка держала собственную кредитную карточку.

– Может быть, вы отдали ей другую карточку? – спросил я. – Была у вас другая?

– Нет, только для пенсии. И еще проездной билет. А где он, кстати....

У меня, да и не только у меня, отлегло от сердца, когда мы поняли, что бабушка отдала лже­почтальонше свой социальный проездной билет. Представляю, как была опечалена мошенница. Будем считать, что это был “подарок” ей к Новому году.

Рашит МУХАМЕТЗЯНОВ