Бронницкие НОВОСТИ

1914-й стал для Бронниц незабываемым, ибо разговоры о размещении в городе военных авиаторов перестали расцениваться как досужие сплетни: в ноябре прибыли первые два летчика...

Штабс-капитан Юнгмейстер и поручик Макшеев представились воинскому начальнику уездного Управления (подполковнику Бауману) по случаю образования в городе 5­й авиароты и аэродрома при ней. Предполагалось ожидать скорого прибытия других летчиков и нижних чинов в количестве около 300 человек и начала деятельности упомянутого соединения в середине весны. Оба офицера окончили осенью авиационную школу в Гатчине (называлась она по-военному четко и основательно – Авиационный Отдел офицерской воздухоплавательной школы); остальные летчики прибудут из Севастопольской школы, окончание которой планировалось в декабре 1913­го – январе 1914­го. Полное название южной школы: офицерская школа авиации Отдела Воздушного флота.

И действительно, перед Рождеством стали прибывать в город севастопольцы: штабс­капитаны Варгасов, Загурский, Данилин, Кравцевич, поручики Пестов, Кузьминский, Корицкий… Той же порой из воздухоплавательных, артиллерийских, пехотных частей началось активное поступление нижних чинов (в сегодняшнем обозначении – солдат). Неспешные, заснеженные Бронницы в одночасье превратились вновь в гарнизон (артиллерийские парки покинули город в 1910 г.). Обыватели быстро запомнили неслышанные прежде забавные слова: “авиаторы”, “5­я авиарота”, “гренадерский авиаотряд”, “московские летчики”, “школа авиации”…Столь же энергично жители города осознали, что рота, весть о которой разнеслась по улицам, будет расположена в самом городе, сразу после въездного (со стороны Москвы) шлагбаума, по левой стороне тракта из Москвы в Рязань. Там, где до 1910 г. дислоцировались три артиллерийских парка. Весьма возможно, что массовые кирпичные строения, оставленные артиллеристами, были “подсказкой” для Командующего московским округом, где разместить необычную для московской армии – Авиационную роту. Свято место пусто не бывает!

Было понятно, что солдаты разместятся в казармах бывших артиллерийских парков; там же расположатся мастерские авиароты: слесарная, столярная, кузнечная, сборочная. Офицеры, на первых порах, остановятся в домах горожан; платить за обывательскую квартиру будет военное ведомство. Всенепременным объектом будущей авиароты окажется аэродром. Его при осмотре города было решено строить недалеко от Бронниц, по правой стороне упомянутого тракта из Москвы в Рязань. Аэродром принесет несколько проблем для авиароты и для московского округа, в основном финансового толка, но он будет построен, где и был намечен; и к апрелю 1914 г. аэропланы смогут пользоваться им. Главной задачей 5­й авиароты станет формирование из первых трех отрядов (к 1917 г. в Бронницах планировалось иметь семь отрядов) полновесных авиационных частей, способных решать поставленные перед ними командованием Московского военного округа установки. При этом основной фигурой являлись военные летчики, поскольку только они имели к концу 1913­го года систематическое авиационное образование (полгода Теоретических курсов и не менее полугода школы авиации). Таковым являлся и Владимир Николаевич Корицкий, о котором и пойдет рассказ в этой статье.

Поручик Корицкий был моложе штабс­капитанов Юнгмейстера и Кравцевича, но старше того же Пестова, и, можно сказать, являлся среднестатистическим летчиком 5­й авиароты. Владимир Николаевич родился 3 марта 1886 г.(ст.стиля) и происхождением значился как “потомственный дворянин, уроженец Владимирской губернии”. Более детального места рождения установить не удалось. Окончив Нижегородский кадетский корпус в 19 лет (к слову, ровно через год после того, как этот корпус окончили выдающиеся в будущем летчики Петр Нестеров и Вячеслав Ткачев) Владимир Корицкий поступил в Александровское военное училище и успешно закончил его в 1907 г.. По окончании училища был произведен в подпоручики и направлен в 43­й пехотный Охотский полк. В этом полку находился до 1910 г., получил чин поручика (в октябре) и в ноябре того же года был переведен в Гренадерский Несвижский Генерала­ Фельдмаршала князя Барклая ­де­ Толли полк. Полк стоял в Москве, и у Владимира Корицкого появился шанс прикоснуться к авиационным чудесам.

В те времена авиация начиналась с ипподромов (в Петербурге, в Одессе). Не избежало этой участи и московское Скаковое поле; летали приглашенные французы: осенью 1909 г. Леганье и Латам. Это были первые полеты в Москве. Несколько позже – в 1910 г. – с учреждением Московского Общества Воздухоплавания, полеты аэропланов перенесены были на соседнее, Ходынское поле. В течение 80 лет Ходынка верой и правдой служила российской авиации. Московские гренадеры, служившие в полках округа, не отказались испытать свои способности в освоении небесной стихии: офицеры Юнгмейстер, Макшеев и Корицкий (в свободное от службы время) окончили школу авиации МОВ и получили свидетельства авиаторов. Мало того, штабс­капитан Юнгмейстер и поручик Корицкий в сентябре 1912 г. как особо выдающиеся выпускники школы были допущены к выполнению полета Москва – Богородск – Орехово­Зуево – Москва. Естественно, с позволения своих войсковых начальников.

Вполне понятно, что диплом авиатора, полученный в школе МОВ за три месяца учебы, не соответствовал опыту и мастерству Военного Летчика (к месту скажем, что именно так, до 1917 г., писалось это звание – с большой буквы!). Для получения упомянутого звания надлежало окончить Теоретические курсы авиации в Петербурге и затем школу авиации военного ведомства. Эта учебная процедура заняла у поручика Корицкого год и 2 месяца. Наконец, петербургские курсы и севастопольская школа остались позади, и 10 декабря 1913 г., как свидетельствует рапорт Бронницкого уездного воинского начальника, Военный летчик Корицкий представился “Наблюдающему за формированием 5­й авиационной роты” по случаю прибытия для дальнейшего прохождения службы. Владимир Николаевич был назначен в авиотряд Гренадерского корпуса; кроме него в отряде находились еще два летчика – Юнгмейстер и Макшеев – ожидалось скорое прибытие штабс­капитана Андреева и поручика Шумского. Два других отряда не могли похвастаться подобным обилием офицеров: в 13­м корпусном авиотряде наличествовал только один летчик – поручик Пестов, в 17­м – налицо были двое – штабс­капитан Кравцевич и поручик Ляшенко.

Объяснялась неукомплектованность отрядов тем, что двух школ на шесть авиационных рот оказалось мало. Сравнивая авиацию России с авиацией союзников и будущих соперников, можно сказать, что провал со школьным образованием окажется в будущей войне самым неустранимым и горьким. Хотя и других проблем будет предостаточно. Но надо было работать, и те восемь летчиков, прибывших в начале декабря 1913 г. в Бронницы, сотворили чудо. Нельзя не похвалить начальника штаба округа и его команду, но главный успех обеспечили все же летчики.

Забегая вперед, скажем, что г.Бронницы, расположенный в пойме Москвы­реки (от истока столицы до впадения в Оку, в Коломне) стал жемчужиной русской авиации. Именно здесь через двадцать лет, после выступления 5­й авиароты на войну, началось на противоположном берегу Москвы строительство нового ЦАГИ, а сам гидродинамический институт отстроил самую большую в стране взлетную полосу, раскинувшуюся вдоль реки до своих приводных станций, находящихся ровно на “траверзе” города. И потому, спасибо Бронницам за то, что ровно сто лет назад уездный городок московской губернии принял решение именно здесь дислоцировать самую авиационную, Пятую роту Державы. И самолеты, проносящиеся высоко над бронницкими улицами, это прямые потомки неказистых перкалевых аэропланов, угнездившихся век тому назад за околицей славного города.

Ровно девять месяцев 5­я рота пребывала на бронницкой земле. Количество летчиков за это время удвоилось (19 человек), были приняты на вооружение аэропланы “Ньюпор– IV”, весной приступил к работе аэродром, тренировочные полеты перемежались с перелетами, полетами на Ходынский лагерный сбор Московского округа, на артиллерийский Клементьевский полигон (под Можайском)…
К сожалению, не обошла Бронницы и авиационная катастрофа (первая в Московском округе)… Непростая, но ответственная деятельность бронницких летчиков была внезапно оборвана 19 июля 1914 г. объявлением войны, навязанной Германией России.

В самом начале августа вся бронницкая авиарота выступила на фронт. В составе ее был и поручик Корицкий. Гренадерский авиотряд, в который он входил, был отправлен в состав IVй армии, входившей в подчинение Юго­Западного фронта. В составе отряда летчик Корицкий провоевал ровно год, а в 1915 г. был назначен командиром 18­го авиотряда. Через полгода, в декабре 1915­го, приказом шефа военной авиации России, великого князя Александра Михайловича, переведен в Севастопольскую авиашколу инструктором. Спустя еще шесть месяцев, он получает назначение “в распоряжение начальника Главного Военно­Технического Управления Военного ведомства” и “как хороший летчик на всех аппаратах” командируется во Францию. Он уже штабс­капитан (с ноября 1914 г.) и пятый год в авиации; претензий в свой адрес со стороны начальства, как летчик, не имеет.

Поэтому, в июле 1916 г. положением Военного Совета штабс­капитан Корицкий отправлен в Париж. Работать ему предстоит в “Заграничной комиссии по заготовке авиационного и воздухоплавательного имущества” под началом летчика капитана Быстрицкого, Председателя данной комиссии. С Быстрицким Владимир Николаевич познакомился в апреле 1914 г.: Владимир Павлович Быстрицкий, один из самых первых летчиков России, приезжал в Бронницы как куратор Военного ведомства по случаю катастрофы поручика Ляшенко. Работы в комиссии было немало, поскольку Франция находилась далеко впереди России, и даже название комиссии говорило о серьезных проблемах авиационного состояния нашей державы. Оценивая деятельность команды капитана Быстрицкого, следует сказать, что польза от нее была весьма весомой; но авиационная тематика 1917 г. не выдержала состязания с социально­политическими веяниями. Две революции за один год – подобного напряжения Россия не вынесла…

Двойная смена строя поставила перед авиационными “французами” жесткий вопрос, типичный для русских: “Что делать?” Во Франции в это время пребывало около двух сотен авиаспециалистов – летчики, летнабы, мотористы и, в частности, команда “по заготовке авиаимущества”. Отсутствие толковой информации о положении дел в России и продолжавшаяся война создавали патовую ситуацию. Возникшая неопределенность усугублялась отношением французского Военного ведомства к русским подданным – Франция перестала доверять россиянам, способным пойти на заключение сепаратного мира с Германией. Вот в этой, прямо скажем, ужасной позиции оказался и штабс­капитан Корицкий на исходе 1917 г. Добавим, что во Франции он оказался единственным из летчиков, положивших начало 5­й авиароте в городе Бронницы, и единственным из сотни военлетов, принявших участие в войне в рядах той же бронницкой роты.

Владимир Николаевич принял решение продолжить участие в той войне, на которую вышел в августе 1914 г. в составе Гренадерского авиотряда с берегов Москвы­реки. Весной 1918 г., после объяснимой сумятицы и неразберихи, он вступил на французскую службу летчиком гидроавиации. Но морским летчиком он пробыл недолго – только до декабря 1918 г., т.е. ровно столько, сколько находился в Бронницах, девять месяцев. Причина понятна: Великая война закончилась, французы стали сокращать авиационные части. В.Корицкий – “хороший летчик на всех аппаратах” (как сказал о нем генерал Пневский, начальник Управления Военно­воздушным флотом) – оказался ненужным “на французском празднике жизни”.

В это время в России полыхает Гражданская война. 1919­й. Владимиру Николаевичу – 33 года. Шесть лет он в авиации. Военный летчик, и, как принято в шутку говорить, ничего больше не умеет. Остается еще вариант: поучаствовать “в контр­большевистской армии”, то бишь вступить в армию Деникина, если у нее окажется лишний самолет…Это была последняя информация о судьбе В.Н.Корицкого: “Ждет отъезда в Россию”, – отмечено 5 июня 1919 г. полковником Дюсиметьером, старшим отряда русских летчиков в Париже. Более поздних сведений о штабс­капитане Гренадерского отряда Корицком найти не удалось ни в архивах Красных и Белых, ни в эмигрантских документах. Так же, как не удалось отыскать сведений о его гибели или смерти. Хотя не скрою, очень хочется обнаружить, как и где завершилась судьба одного из лучших летчиков 5­й авиационной роты…

А.МАХАЛИН, заслуженный летчик-испытатель РФ