Бронницкие НОВОСТИ

События зимы и весны наступившего 1914 г. предполагали колоссальный объем работ в г.Бронницы. Необходимо было скомпоновать саму авиационную роту, чтобы работа в слесарной, столярной и сборочной мастерских давала позитив и не была мучением; надо было четко обеспечить строительство в городе помещений для унтер– офицеров и солдат, дабы прибывающие команды специалистов занимались необходимой работой, а не мерзли на улице; кровь из носа, но требовалось подготовить недостающих специалистов из нижних чинов, с тем, чтобы вместо полетов не обучать мотористов запуску мотора…

В целом, грядущая работа больше напоминала аврал. Конечно, стоящая задача предполагает уповать на штаб Командующего МВО, но Бронницы для них уездный городок, да еще зимой; кроме того, авиационными гениями штаб заведомо не богат. Надеяться на воинского начальника подполковника Баумана тоже не следует: естественно, Эдуард Эдуардович – отличный офицер, окончивший известное Константиновское артиллерийское училище, основное время служил на Востоке, отменный артиллерист, награжден орденами; но в 33 года переведен в Московский кадетский корпус офицером­воспитателем, а в 1910 году назначен Бронницким воинским уездным начальником. И хотя на комиссии при штабе МВО он “выказывал при испытании отличные познания в знании обязанностей, прав и ответственности по должности уездного воинского начальника”, эти познания не касались авиационных проблем.

Коротко говоря, работа по формированию 5­й авиационной роты в Бронницах ложилась исключительно на летчиков. Слава Богу, у них было нестерпимое желание стать серьезными (“крутыми”, как сказали бы сегодня) авиаторами, подкрепленное полугодовыми Курсами Теоретической авиации В. Захарова и примерно годом учебы в Севастопольской (или Гатчинской) авиашколе. И имелись еще три специалиста 5­й авиароты, которые могли бы включиться в тяжелые нужды авиации МВО: это воздухоплаватели полковник Естифеев, капитан Нижевский и штабс­капитан Кокаев.

Военное воздухоплавание получило признание Военного ведомства в 70­е гг. XIX века, имело свою школу в Петербурге (Офицерская Воздухоплавательная школа), воздушные шары и дирижабли, и немалый личный состав, объединенный в отряды, роты и воздухоплавательные батальоны. С появлением авиации в России, а возникла она лишь в 1910 г. (и военная, и гражданская); некоторое число военных воздухоплавателей отважилось испытать, насколько “летание” отличается от “плавания”. У кого­то этот тест удался, у кого­то нет. Говоря о тех трех воздухоплавателях, оказавшихся в Бронницкой авиароте, отметим следующее:

Полковник П.Ф.Естифеев появился в роте в апреле 1914 г., когда рота была сформирована. Явился, – можете считать это выражение верхом невоспитанности, – “на все готовенькое”; но я не стану извиняться, поскольку знаю, что ни город Бронницы, ни 5­я рота с ее тремя отрядами, не будили в его сердце теплых чувств. Все, что он сделал для “формирования”, – тратил бумагу для рапортов, из каких следовало: “кой леший насоветовал штабу МВО разместить в Бронницах авиароту?”

Капитан В.Л.Ни­жевский, выдающийся воздухоплаватель и летчик, находился в очень сложном положении. Ровесник штабс­капитана Кравцевича, по уровню специальной подготовки он находился в положении “слуги двух господ”: его постоянно хотели назначить то в одну, то в другую воздухоплавательную роту, он перманентно находился в командировках, где постоянно кого­то замещал. Хотя мы знаем, душа его принадлежала воздухоплаванию. В 1917 г. он назначен помощником начальника Военно­воздушного флота по воздухоплаванию, а в ноябре того же года (с уходом полковника Ткачева) он временно исполняет должность начальника ВВФ до апреля 1918 г. Виктор Львович единственный воздухоплаватель, который летал и на императорских дирижаблях России, и на советских дирижаблях. К фигуре Нижевского претензий нет. Находись он только в Бронницах, рота достигла бы еще больших успехов.

Остается штабс­капитан Н.В.Кокаев. Воздухоплаватель интересной, но и трагической судьбы. Кроме того, он командир 13­го корпусного авиаотряда, и, если кто верит в приметы, человек изначально неоднозначный. Вот о нем и пойдет рассказ. Николай Владимирович удивляет с самого начала – он кубанский казак по рождению. Казаки не самый большой контингент в авиации. Родился в семье есаула, т.е. не простой казак, и явно дворянин. Время рождения 1 декабря 1882 г. Воспитывался в Московском кадетском корпусе, образование получил в Николаевском Инженерном училище (в Петербурге, в Михайловском замке). По выпуску был назначен подпоручиком в Закаспийский саперный батальон (1902г.) Ровно в 23 года его посылают учиться в Учебный Воздухоплавательный Парк (с 1910 г. – Офицерская Воздухоплавательная школа). В октябре 1906 г. поручик Кокаев, свежеиспеченный воздухоплаватель, направлен в 1­й Восточно­Сибирский полевой воздухоплавательный батальон. Следующие пять лет – абсолютно воздухоплавательные!

В 1910 г. Николая Кокаева с Востока переводят в Варшавский укрепрайон, 1 октября присваивают чин штабс­капитана. Служит он в Брест­Литовской крепости; близость к столице и разговоры о загадочной авиации, подталкивают завзятого воздухоплавателя попытать счастья на “аппаратах тяжелее воздуха”. В августе 1911 г. (на маневрах Варшавского округа) он имеет возможность увидеть два отряда, составленные из летчиков Севастопольской школы, в полетах. Решено! В сентябре 1911 г. он добивается зачисления на первые офицерские теоретические курсы имени В.Захарова, в феврале 1912 г. – поступает в Севастопольскую школу и в ноябре – успешно заканчивает ее. Среди выпускников 4­го набора летчики, которых будут знать и помнить долгие годы: С.А. Бойно­Родзевич, А.С. Воротников, Б.А. Иванов, К.Ф. Капустян, Б.Л. Цветков…

Николая Владимировича Кокаева постепенно забудут. И произойдет это несчастье после начала войны. И его последний чин останется до конца 1917 г. тем же, с каким назначен был командиром 13­го авиаотряда 5­й авиароты; но если поручик Пестов (того же 13­го отряда) вырастет в должности до командира авиадивизиона, то штабс­капитана Кокаева в октябре 1914 г. снимут с отрядной должности. Мало того, он вообще больше не поднимется в небо. Ни на воздушном шаре, ни на самолете…

Само собою рождаются два обычных русских вопроса: кто виноват? и что надо было делать? И, может быть, самое грустное заключается в том, что Николай Владимирович летал отнюдь не хуже выпускников своего курса. Что же случилось, что кубанский казак, честно отдавший десять лет небесной стихии, оказался в столь обидной ситуации? Пожалуй, первая причина заключается в недооценке роли военной авиации Военным ведомством; формировать отряды и сплачивать их в авиационные роты стали лишь в 1913 г. От этого даже четвертый выпуск Севастопольской школы “разошелся по домам”: Кокаев, окончив школу, отправлен был в воздухоплавательную роту, где почти не летал в течение года, а руководил механиками ротной школы.

Небольшой пример, доказывающий отношение Военного министерства к авиации. Земляк Кокаева, кубанский казак Вячеслав Ткачев, окончивший ту же авиашколу в пятом выпуске и назначенный в 3­ю авиароту в Киеве, весной 1913 г. приступил к полетам, и в феврале 1914 г. был переведён командиром отряда в город Лиду, где формировалась 4­я авиарота. Его отряд (20­й корпусный) с началом войны выступал в город Люблин, куда отправилась и 5­я рота вместе с основными силами 5­й полевой армии. Увы, 13­й корпус 5­й армии был направлен во 2­ю армию, которая двигалась в сторону Кенигсберга.

Вторая причина неудач Кокаева – обстоятельства начавшейся войны. Ведь не случись нужды отправлять 13­й корпус во 2­ю армию, думается, не случилось страшной беды и с 13­м авиаотрядом. Отряд толком не летал, а ездил по командам Командира и начштаба 13­го корпуса из угла в угол, отыскивая назначенное место аэродрома, пока в суете не угробил все аэропланы в авариях. Нечеткие задачи, ставившиеся начальником штаба 13­го корпуса и штабом 2­й армии, привели к тому, что один летчик погиб (Скиндер А.И.), а второй (Николаевский А.В.) попал в плен.

Повторим, что штабс­капитан Кокаев оказался неплохим летчиком: в 3­й (Киевской) авиароте он успел сделать (в 1913 г.) около 30 часов налета и даже перелет из Киева в Екатеринбург. Без серьезных аварий! Однако, назначенный командиром 13­го отряда 5­й (Бронницкой) роты оказался не на высоте. Оправдывает его то, что он был назначен лишь 2 марта 1914 г. и успел налетать около 30 часов до выхода на фронт. Но он, оторванный от 5­й роты, совершенно потерялся и не сделал почти ни одного вылета на разведку. Два полета от Варшавы до Ново­Минска и обратно (28 сентября и 2 октября 1914 г.) ничего не решали. 4­го октября 1914 года Николай Кокаев был снят с должности командира 13­го авиаотряда “ввиду несоответствия”; причем приказ Северо­Западного фронта подписан был 18 сентября, и приказано было явиться в 4­ю авиароту…

Далее начались долгие мучения штабс­капитана. Не помогли ни собственные рапорты о желании работать в авиации, ни попытки искренних доброжелателей простить ошибки и вернуть на летную работу неплохого летчика. Великий Князь Александр Михайлович, руководивший фронтовой авиацией, оказался непреклонным; он не мог простить Кокаеву то, что тот “в первый период войны, до потери всего своего отряда, ни разу не летал”. К слову, просили за Кокаева люди заметные, известные и авиаторам, и воздухоплавателям: генерал Кованько, генерал Каульбарс, полковник Ульянин; и речи писались проникновенные: “ввиду боевой опытности штабс­капитана Кокаева и его заслуг”… Но вновь гремел голос Александра Михайловича: “Один факт нелетания штабс­капитана Кокаева, как Начальника отряда, да еще в начале войны, когда он должен был служить примером офицерам отряда, было достаточной причиной его смены”.

Весной 1915 г. дискуссии о летной судьбе Кокаева прекратились. Сам Николай Владимирович попытался найти себя на поприще технического специалиста, как­никак, по первому образованию окончил инженерное училище. Служил поначалу в 4­й авиароте, затем в воздухоплавательном батальоне, потом в 4­й воздухоплавательной роте и , наконец, в июле 1916 г. возвратился в 5­й авиационный парк (измененное название 5­й авиароты). Много ездил по авиационным заводам: Одесса, Москва, Петроград. Пытался изобрести новый воздушный винт – металлический. Летом 1917 г. представил один построенный им самим винт, получил резюме Технического Комитета Управления ВВФ: “Вследствии обилия заказов и малой производительности, а равно и дезорганизации заводов, винт принять не представляется возможным”… Ну, а далее – Октябрь 17­го, и Николай Кокаев теряется из вида. Нет его ни у красных, ни у белых, ни в эмиграции…

А.МАХАЛИН, заслуженный летчик-испытатель Российской Федерации

На снимках: военный летчик Н.Кокаев (1910 г.), группа членов летного отряда, фото из писем (1912 г.).