Бронницкие НОВОСТИ

Родительский дом, добрые наставления отца и матери, их жизненный пример оставляют свой незабываемый след в биографии каждого из нас. Всему, чего достигаем на своем пути, мы обязаны в немалой степени старшим поколениям, правильному воспитанию. В этом смысле очень характерна судьба прежде известной в наших краях учительницы, преподавателя начальных классов, которая не одно десятилетие трудилась в сельских школах бывшего Бронницкого района – Клавдии Дмитриевны Саутиной. Эта удивительная женщина-педагог, чья жизнь была всецело посвящена обучению юных сельчан азам предметов, до конца своих дней считала: всему лучшему в своем характере она обязана отцу-священнослужителю Дмитрию Васильевичу КЕДРОЛИВАНСКОМУ. О недолгой, трагической судьбе этого замечательного человека, оборвавшейся в годы сталинского “Большого террора”, о гонениях, которые довелось пережить семье “врага народа”, корреспонденту “БН” рассказала внучка репрессированного – Галина Сергеевна (по мужу) Зябкина.

- Как вспоминала мама, мой дед Дмитрий Васильевич родился в 1890 г. в с.Шарапово на Рязанщине, – начала свой рассказ пенсионерка. – Его родители были глубоко верующими людьми, и оба всю жизнь прослужили в сельском храме. По окончании духовного училища дедушка поступил в семинарию, но окончить её не получилось: умер его отец, и мать попросила сына (единственного кормильца) вернуться домой, так как на её иждивении осталось трое детей. Он поступил в Троицкий храм в своем селе и не один год прослужил в этом храме псаломщиком. Там женился, а в 1925 г. был рукоположен в дьяконы. Моя мама появилась на свет в мае 1922 г. и была одной из пятерых детей. Родители хоть и воспитывали потомство в строгости, но при этом с малых лет прививали своим детям любовь к чтению, к русской словесности. А еще учили их человеколюбию, справедливости и честности во всем... Так что после окончания семилетки в 1936 г. моя мама твердо решила, кем станет в дальнейшем. Она поступила в Егорьевское педагогическое училище и всю свою дальнейшую жизнь учительствовала...

Надо сказать, что 20-30-е годы в советской России стали роковыми для людей с непролетарским происхождением: в стране усиливались гонения на церковь и на служителей религиозного культа. Сначала местные власти приговорили отца Димитрия к немалому штрафу за выступление на общем собрании против самообложения. А в 1929 г. он был арестован и приговорен к пяти годам ссылки за то, что не смог уплатить в срок сельскохозяйственный налог. Наказание отбывал в Тамбовской области, куда за ним уехала и вся семья. В г. Козлове он стал служить дьяконом. Это было время, когда два года подряд в области был неурожай, и наступил голод. Люди в поисках пропитания старались хоть как-то передвигаться и часто умирали на ходу на улицах города. Голодала и семья священника, и дело дошло до того, что одна из дочерей от голода уже не вставала с постели. Архиерей предложил отцу Дмитрию поехать служить в храм в село, предполагалось, что там он найдет хоть какое-то продовольствие. Тот согласился, и был рукоположен в священники в храм с.Сычевка.

За две недели до окончания срока ссылки к Кедроливанским пришел председатель сельсовета и предупредил: завтра принесут новый большой налог, и тогда уже нельзя будет уехать – за неуплату налога могут посадить. В ту же ночь семья собрала вещи и вернулась в Шарапово. Здесь в Троицком храме отец Дмитрий стал служить, поселившись с семьей в доме псаломщика, так как их собственный дом власти отобрали. Но в 1936 г. священник попросил благословение архиерея на служение в другом селе, так как в Шарапове ему стало трудно содержать семью с пятью детьми. Его направили в храм во имя святителя Николая в с.Круги. Приход был очень бедным. Бывало, умрет человек, а его односельчане говорят: “Батюшка, надо бы похоронить. “Конечно, похороним, – отвечал отец Дмитрий. “Да вот денег у нас нет”, – жаловались люди. “Ну о чем речь. Надо хоронить, похороним...”, – успокаивал священник. И хоть церковь в то время сама бедствовала, отец Дмитрий всякий раз помогал прихожанам. То же самое было, когда приходили крестить. Близкие тех, кто проходил обряд крещения, в это время боялись идти в крестные, и крестными – почти трети села – становились сами дети священника.

Летом 1937 г. произвол и гонения на церковь достигли максимума. С осени того года сотрудники НКВД стали собирать сведения о всех оставшихся в округе служителях культа. Председатель сельсовета дал местным чекистам справку о том, что священник Кедроливанский заставлял старушек “ходить по дворам и собирать деньги для церкви и их запугивал, в случае если не соберут они денег, то церковь закроется”. За два месяца до ареста милицейские власти стали вызывать отца Димитрия на “беседы” в НКВД и предложили ему снять с себя сан, публично выступить в клубе с заявлением о снятии сана и написать заявление об этом в газету, обещая, что в этом случае не арестуют его. Но священник от этого категорически отказался. 20 января 1938 г. непокорный дьякон был арестован в час ночи и заключен в тюрьму в г.Егорьевске. Перед этим священнику пришлось уплатить полагавшийся налог. Так что после его ареста семья осталась без средств к существованию. Жена священника не знала, как прокормить себя и детей. Но к ней стали приходить сельчане и приносить деньги. Они говорили: “Берите, матушка, я батюшке должна за похороны”, “Я должен за крестины”... Но как хорошо ни относились простые люди к священнику, его судьба была предрешена. 11 февраля 1938 г. тройка НКВД по МО приговорила его к расстрелу.

- Мама часто вспоминала, как в последний раз видела своего отца, – рассказывает Галина Сергеевна. – Когда его собирались перевезти в числе других заключенных в Москву, надзиратель, узнав об этом, сообщил семье. И будущая учительница вместе с матерью, собрав узелочек с едой, пришли к воротам тюрьмы. На улице бушевала метель, когда в полночь из тюрьмы вывели колонну заключенных, окруженную сворой собак. Священник шел среди заключенных в третьем ряду и окликнул дочь. Увидев отца, она попыталась передать ему узелочек с едой, но как только она приблизилась к колонне, собаки начали рваться с поводков охранников и не допускать близко. Так ей и не удалось его передать. До станции было два километра, и дочь пошла вслед за колонной. Заключенных подвели к вагону, окна которого были закрыты частой решеткой. Отец Димитрий, поднимаясь в вагон, обернулся и закричал: “Клава! Иди домой. Иди домой, я скоро вернусь”. Как позже узнала семья, отца Дмитрия перевезли в Бутырскую тюрьму, и 15 февраля тюремный фотограф сфотографировал его. Этот снимок как раз того периода...

А 17 февраля 1938 г. стало последним днем жизни священника Кедроливанского. Его вместе с другими арестантами привезли на печально известный Бутовский полигон НКВД и поместили в барак. Чекист из расстрельной бригады сверил по фотографии отца Дмитрия и тут же объявил, что он приговорен к расстрелу. Затем вывел приговоренного из помещения и передал палачам, которые повели священника к краю рва, начинавшегося в нескольких десятках метров от барака. Его убили выстрелом в затылок и закопали здесь же, во рву, в безвестной общей могиле.

“Причина смерти – расстрел” – такая страшная и привычная для тех лет запись осталась в свидетельстве о его кончине... Не обошли гонения и 16-летнюю Клавдию Дмитриевну: как дочь “врага народа” она была отчислена с 3-го курса педучилища. Хорошо успевающая по всем предметам девушка сочла приказ об отчислении несправедливым и сразу написала письмо самому Сталину. Трудно сказать: дошло ли письмо до адресата, но случилось невероятное: дочь репрессированного смогла “достучаться до небес”: через неделю с самого “верха” пришел ответ, и её восстановили на своем курсе.

- В 1940 г. маму направили на работу учителем начальных классов в Салтыковскую сельскую школу Бронницкого района, – продолжает рассказ Галина Сергеевна. – Здесь её, молодого педагога, и застала война. Несмотря на участь отца, она стремилась на фронт – хотела защищать Родину. В действующую армию не попала, но стала участницей трудового фронта. Всю войну вместе с учениками работала в поле, они помогали обеспечивать сельхозпродуктами Красную Армию. А еще и в годы своей молодости и в послевоенный период мама не переставала думать о своем безвинно погубленном отце. И хоть в отношении нашей семьи была допущена несправедливость, никто из Кедроливанских не озлобился на советскую власть. Все твердо придерживались отцовского завета: жить честно, трудиться добросовестно, почитать старших и любить детей. Все выросли достойными людьми. И, конечно же, с удовлетворением восприняли начатые в 90-е, меры по реабилитации жертв политрепрессий. Нашего деда Д.В.Кедроливанского посмертно реабилитировали – сняли с него все ложные обвинения. Воздали ему должное и по церковной линии. Постановлением Священного Синода Русской Православной церкви 6 октября 2003 г. он был причислен к лику святых российских новомучеников для общецерковного почитания.

Воспоминания записал Валерий ДЕМИН