Бронницкие НОВОСТИ

В нашей жизни полезные увлечения играют очень важную роль. Они помогают творческим по натуре людям найти наиболее полный и яркий способ самовыражения. Да и сами плоды любого серьезного творчества по­своему интересны и познавательны для окружающих. Бывает, проходят годы, десятилетия, а творения талантливых рук продолжают жить и радовать других людей. Даже после ухода в мир иной самого автора творений, отдававшего любимому делу немало времени, ума и сил... Наш постоянный автор, в прошлом – ленинградка­-блокадница, ветеран войны и труда, бронницкая пенсионерка Юлия Павловна ГРЕЧИХИНА (Толстова) рассказала корреспонденту “БН” об одном таком увлечении своего ныне уже покойного отца – изготовлении предметов и человеческих фигур из воска. А её сын Владимир Николаевич принес в редакцию старые фотографии, наглядно иллюстрирующие событие, о котором мы сегодня хотим рассказать.

– В марте 1944 года после расформирования эвакогоспиталя, в котором мы работали с декабря 1941 года и пережили блокаду, я со своей мамой и братом вернулась в Ленинград, – начала свои воспоминания Юлия Павловна. – И все мы приступили к мирному труду. Я в то время училась в мединституте и работала в Военной артиллерийской академии. Мать, закончив войну в звании капитана, трудилась в Военной академии связи. А мой отец Павел Васильевич Толстов всю Великую Отечественную войну прошёл в качестве начальника военного госпиталя. Долгожданный день Победы он встретил в освобождённой от фашистов Риге, где с 1944 года находился возглавляемый им госпиталь. В 1946 году папа вернулся в свой родной город и продолжал руководить одним из военных госпиталей Ленинградского военного округа.

Отец был натурой увлечённой, активно занимался литературой, искусством, хорошо играл на пианино, знал несколько иностранных языков и даже ставил дома маленькие спектакли. Одним из его давних и очень интересных увлечений была работа с воском. Этот материал применялся для изготовления самых различных моделей, в том числе изображающих те или иные части человеческого тела. В тридцатые годы прошлого века отец был слушателем Военно­медицинской академии и как практикующий хирург ещё с гражданской войны хорошо знал анатомию человека, изготавливал различные органы из цветного воска, которые впоследствии использовались в качестве наглядных пособий для курсантов.

Однажды отец подарил на день рождения начальнику кафедры оториноларингологии восковой макет человеческого уха со всем внутренним устройством. Вручение необычного подарка происходило на общем собрании, в присутствии большого количества людей. И когда юбиляр благодарил его, то произнес и такую шутливую фразу: “Какое счастье, что я не гинеколог!” Зал буквально взорвался от смеха.

Такова предыстория интересного события, о котором пойдёт речь в этой статье... А в 1947 году в квартире моего отца, расположенной на улице Петра Лаврова, вдруг стали происходить странные, на первый взгляд, вещи. Друзья и знакомые, заходившие туда в гости, не только застывали на месте от удивления, но и, бывало, хватались за сердце, видя перед собой нечто совсем необычное...

А происходило всё так: услышав звонок в дверь, отец встречал гостя, а затем приглашал пройти в зал. Но при этом сам успевал зайти туда чуть раньше и сразу садился за стол. И вот, когда гость попадал в зал, вдруг замечал, что рядом с хозяином сидел никто иной, как сам Сергей Миронович Киров. Со свежим номером газеты “Правда” и стаканом чая, стоящим на скатерти. Питерского лидера­-партийца знали и помнили все. Киров в то время обладал громадным политическим и личностным авторитетом. В Советском Союзе, а тем более в Ленинграде, где он был первым секретарём Ленинградского обкома ВКП(б). Его буквально каждый знал в лицо. Несмотря на то, что телевидения тогда не было, его фотографии часто печатались в прессе, а портреты вывешивались на улицах в дни праздников. Имя Кирова носили заводы, фабрики, улицы, школы и академии. Одним словом, для советских людей той эпохи Сергей Киров был знаковой фигурой, символом пролетарской революции и социализма.

Однако всем, кто входил следом за отцом в квартиру, было доподлинно известно, что этот знаменитый партийный лидер был убит 13 лет назад, еще до войны. Случилось это 1 декабря 1934 года в Смольном, прах его покоится на Красной площади в Москве... А тут вдруг перед глазами вошедшего человека возникает живой “Мироныч”, как звали его многие ленинградцы. Было от чего охнуть и вздрогнуть, тем более что покойный Киров непринужденно сидел­ рядом с Павлом Васильевичем – своим давним приятелем... Это придавало ещё большую реальность всему происходящему. Но откуда в этой тихой квартире мог оказаться этот видный исторический деятель? Для частичного объяснения и понимания взаимоотношений отца с ближайшим соратником Сталина нужно вернуться почти на три десятилетия назад, в 1919 год.

Тогда по всей стране вовсю полыхало зарево кровопролитной гражданской войны. Мой отец, в те годы совсем ещё молодой человек, до революции рабочий Путиловского (впоследствии Кировского завода) и демобилизованный машинист крейсера “Аскольд”, волею судьбы был заброшен на фронт под Астраханью. Там он познакомился не только с моей матерью, юной медсестрой, но и Сергеем Кировым (Костриковым). Второй раз они встретились уже на Северном Кавказе в 1920 году и даже подружились, несмотря на разницу в возрасте. Отец в те годы на Кавказе участвовал в становлении советской власти. В конце 20­-х годов в Ленинграде произошла их третья встреча. Киров в 1926 году уже руководил областным комитетом партии, а отец, закончив медицинский институт, работал в больнице. Отец очень сожалел, когда узнал, что Киров убит, и через много лет после этого события решил сделать его восковую фигуру.

Судя по всему, эта “восковая персона” удалась. Сергей Миронович, как живой, сидел за столом в военном френче и хромовых сапогах. А главная партийная газета страны, стакан чая дополняли общий вид. И придавали этой, как сказали бы сейчас инсталляции, очень реалистичный вид. Ни дать, ни взять, сидит себе “Мироныч”, читает свежую газету и попивает чаёк. Фигура эта находилась в квартире аж до середины пятидесятых годов, пока отец не отдал её в музей! Память о восковой фигуре С.М.Кирова в отцовском исполнении хранится в двух фотографиях, которые лежат в одном из моих многочисленных альбомах. В завершение этой давней истории добавлю, что мой отец умер в 1975 году и был похоронен в Ленинграде. А мама Анна Александровна Толстова (Виноградова) – участница гражданской, финской и Великой Отечественной войны (похоронена в Бронницах в 1983 году), бережно хранила эти необычные снимки до самой своей смерти.

Воспоминания записал Валерий ДЕМИН

На снимках: П.В.Толстов (1945 г.); он же с дочерью Юлией (1942 г.); и с “восковой персоной” (1949 г.);  на Кавказе (20 годы).